Решения об ударах - за секунды: что кроется за дружбой «мозгов» Пентагона и Украины
Встреча Владимира Зеленского и главы корпорации Palantir (мирового лидера в области технологий искусственного интеллекта - ИИ) Алекса Карпа официально закрепила союз Киева с главным «мозгом» военной машины США. Для России это означает переход конфликта в фазу тотального цифрового противостояния. Военный консультант Антон Трутце рассказал «МК», что теперь ждать России и как защищаться.
На Украине совместные платформы на базе ИИ уже запускаются для обучения дронов-перехватчиков и оттачивания геопространственного анализа в реальном времени. То, на что раньше уходили часы и дни, теперь будет занимать минуты. Цикл «обнаружение цели — поражение» для ВСУ кардинально ускоряется. Это повышает точность ударов по российским тыловым объектам, командным пунктам и складам, а также улучшает работу украинских дронов-«камикадзе» и систем ПВО против «Гераней».
О том, что такое технологии ИИ в военном деле, дает представление китайский эксперимент. Недавно Национальный университет оборонных технологий Китая (NUDT) представил модель ИИ, действующего как «цифровой начальник штаба». Во время имитации десантных операций этот ИИ превзошел многих опытных командиров, принимая решения на 43% быстрее и сохраняя точность более 90% даже при мощных радиоэлектронных помехах.
Система объединяет большие языковые модели с обстановкой на поле боя в реальном времени, отсеивает информационный шум и подсвечивает скрытые угрозы, которые человек может не заметить. По имеющимся данным, эта разработка уже внедряется в командные структуры батальонного звена Народной освободительной армии Китая.
В ходе проверки эффективности, когда ИИ предложили сразиться с пятью опытными военными с 12-летним стажем, он не только ускорил работу, но и сохранил полное самообладание там, где люди начинали ошибаться из-за стресса.
Как считает военный консультант Антон Трутце, технологическое отставание в сфере военного ИИ теперь напрямую стоит жизней. Время не на стороне тех, кто продолжает действовать по-старому.
— Все это, теперь, значит, что Украина будет принимать решения в более адекватной обстановке и быстрее, чем мы. И на всех уровнях: от тактического до стратегического. В самом плохом для нас случае — когда каждый командир батальона и выше получит доступ к ИИ-агентам, облегчающим и ускоряющим принятие решений. Ускорится вообще любой цикл принятия решений. Это могут быть не лучшие решения. Но они будут очень быстрыми. А в военном деле быстрое решение почти всегда лучше хорошего, но запоздалого.
- Что конкретно нам делать, если они обещают такое ускорение цикла «обнаружение — поражение»? Ставить глушилки на каждый БТР?
- Нет, это не поможет. Объясню почему. Цикл «обнаружение — поражение» — это частный случай более общей модели, которую сформулировал американский военный теоретик Джон Бойд. Она называется Цикл Бойда, или OODA-петля: наблюдение (Observation), ориентация (Orientation), решение (Decision), действие (Action). Смысл в том, чтобы получать информацию, оценивать её, принимать решение и действовать быстрее, чем меняется обстановка. Если решение, даже правильное, принимается слишком долго и устаревает — вы всегда будете проигрывать. Как шахматист, который ходит исходя из позиции, которая была на доске несколько ходов назад.
Американцы давно поставили себе цель: проходить этот цикл на всех уровнях военного управления быстрее противника. Чтобы их войска начинали действовать раньше, чем противник сформулирует своё решение. Это делает любое решение противоборствующей стороны неадекватным, запоздалым.
- Ставка делается на массированное использование искусственного интеллекта?
- Именно. И здесь дело не только в Palantir. Искусственный интеллект, внедрённый на всех уровнях военной иерархии, неистово ускоряет любые решения. Мы это видим по работе с чат-ботами, с написанием кода. Возможно, ИИ даёт не лучшее решение, но он даёт его чудовищно быстро. И если противник это сделает, попытаться отбиться «народными средствами» вроде РЭБ (радиоэлектронной борьбы) на каждом бронетранспортёре не получится. К моменту, когда мы все средства РЭБ поставим, ИИ уже проанализирует ситуацию, поймёт, что нужно делать, и примет контрмеры. Это как пытаться найти идеальный ход в партии, которая закончилась год назад. Бороться нужно не за технику, а за скорость принятия решений в системе управления.
- Можно ли саботировать обучение этого ИИ? Скажем, имитировать ложные склады, чтобы он учился бить по пустышкам?
- Теоретически — да. Человека тоже можно обмануть. Но ИИ обмануть гораздо тяжелее. Потому что он не просто быстро принимает решения, он ещё и учится на ошибках. Вы обманули его один раз — он внёс изменения в модель. После этого обмануть его будет намного сложнее.
Человек же принципиально ограничен. Например, во Вторую мировую лётчики-разведчики привозили снимки, а дешифровщики их изучали. Опытный дешифровщик видел обманки, неопытный — нет. Но передать этот опыт другому человеку почти невозможно. Молодой дешифровщик должен сам наработать опыт за годы. В случае с ИИ всё иначе: он сделал одну ошибку, обучился — и теперь вся сеть, все копии этой модели уже знают, как не попадаться. Цифровые копии идентичны. Поэтому любой обман ИИ работает один-два раза, не больше. Он учится быстрее человека, и его опыт масштабируется мгновенно. Бороться с этим можно только своим внедрением ИИ в систему военного управления.
- А у России есть похожие наработки?
- Это закрытый вопрос. Но важно другое. Внедрение ИИ в военное дело — это военная революция, сравнимая с появлением пороха. Когда появилось пороховое оружие, магистральный путь был не утолщать латы и не пытаться быстрее добежать до стреляющей пехоты. Магистральный путь — как можно быстрее перейти на порох самим. Говорить, что порох от лукавого, что мы будем воевать как деды — это не путь к успеху.