«Третий китайский фронт» всерьез напугал американцев
В преддверии анонсированного на середину мая визита Трампа в Пекин пошли разговоры о «Третьем китайском фронте» и о том, что КНР возрождает секретный оборонный проект, который когда-то задумал Мао Цзэдун. Об этом рассказывает профессор, доктор юридических наук, заслуженный юрист России, заведующий кафедрой международного права РГСУ Юрий Жданов.
- Юрий Николаевич, что за секретный оборонный проект хотел реализовать Великий Кормчий?
– У Мао Цзэдуна была идея создания так называемого «Третьего фронта». Она заключалась в формировании третьей линии оборонных объектов, менее уязвимых, чем «Первый фронт» заводов на восточном побережье Китая и «Второй фронт», который представлял собой небольшие города во внутренних районах страны, расположенные позади «Первого фронта».
В рамках проекта «Третий фронт» заводы размещались в отдаленных горных районах провинции Сычуань, а также в других внутренних провинциях, таких как Ганьсу и Нинся, вдали от досягаемости вторгшихся сил потенциального противника. В провинции Сычуань многие заводы защищены естественной крепостью горного хребта Хуайин.
– Насколько понимаю, Мао готовился к отражению вторжения на китайскую территорию?
– Тогда все страны евразийского континента готовились к такому отражению – всего чуть меньше двух десятков лет назад завершилась Вторая мировая война. А Китай воевал дольше всех, даже после капитуляции Японии в Поднебесной шла гражданская война. Поэтому заводы на юго-западе Китая стали частью самого масштабного на тот момент проекта промышленной стратегии страны. Запущенная Мао Цзэдуном в 1964 году, эта амбициозная программа национальной обороны мобилизовала 15 миллионов человек для подготовки Китая на случай возможного нападения со стороны противника, причем - любого, не только Америки. Напомню, с СССР у Пекина тоже были непростые отношения. В программу было инвестировано более 200 миллиардов юаней (сумасшедшие деньги для Китая в те голодные годы), и она осуществлялась почти полностью втайне в течение примерно 15 лет. Кстати, именно в 1964 году, когда Мао создавал этот «Третий фронт», Китай провел первое испытание ядерного оружия.
– Но потом программу свернули? Почему?
– После смерти Мао в 1976 году и по мере потепления отношений с США заводы «Третьего фронта» постепенно были остановлены – за ненадобностью. Благодаря огромным инвестициям в 1970-х годах, заводы были в основном заброшены или переоборудованы под гражданские предприятия. Китай перестал бояться нападений и начал сосредотачиваться на экономическом развитии.
Тем более, что деньги понадобились для осуществления очередного «большого скачка», на этот раз – осуществленного. В 1985 году тогдашний лидер Китая Дэн Сяопин заявил: «В течение довольно долгого времени крупномасштабных войн не будет. Проанализировав общие тенденции в мире и окружающую нас обстановку, мы изменили свое мнение о неизбежности войны».
– Сейчас это мнение в очередной раз изменилось?
– Видимо, да. Сейчас, когда отношения между Пекином и Вашингтоном ухудшаются, слова Дэн Сяопина кажутся китайцам, мягко говоря, утратившими актуальность. Китай вновь вспомнил про основные районы «Третьего фронта» для обновления старой национальной оборонной программы, способной остановить любое нападение США. Они не просто намерены бодаться с Америкой за Тайвань, но готовы (как минимум, морально) и к наихудшему сценарию – к сухопутным сражениям на собственной территории. То есть, пойдут до конца. А это очень тревожный звоночек для США – получить готового на все врага.
– Американцы знают о таком настрое Китая?
– Знают и очень этим встревожены. Британское издание The Guardian пишет: «По мере ухудшения отношений с Вашингтоном Китай возрождает стратегию холодной войны для защиты от нападения США. В рамках масштабной оборонной программы, которая более десяти лет (!) держалась в секрете, миллионы рабочих были направлены в эти отдаленные горные районы. В некоторых областях военной мощи Китай, возможно, уже опережает своих соперников. Недавние сообщения, основанные на спутниковых снимках, показывают, что Китай, по всей видимости, наращивает свой ядерный арсенал вблизи старых заводов».
– Они сделали такие выводы на основании снимков из космоса?
– Не только. The Guardian ссылается на официальные китайские документы: «В июле 2024 года руководство КПК приняло резолюцию о развитии стратегически важных внутренних районов Китая и обеспечении резервных планов для ключевых отраслей промышленности, имея в виду использование отдаленных внутренних провинций Китая для повышения устойчивости страны к угрозе вторжения или изоляции от международных рынков. Си Цзиньпин поставил национальную самодостаточность в основу своей идеологии. Сейчас, по оценкам, он располагает 600 ядерными боеголовками, и правительство США ожидает, что это число увеличится более чем вдвое в течение следующего десятилетия. Большая часть этого ядерного наращивания происходит в отдаленных регионах, где когда-то располагался «Третий фронт».
– А что, собственно, так беспокоит США? Они всерьез собираются вторгаться в Китай и прорывать «Третий фронт»?
– Надеюсь, что нет. Но этот «Третий фронт», состоящий из очень защищенных заводов, является мощнейшей производственной базой китайского оружия, в том числе – ядерного. Хотя Китай по-прежнему тратит на свою армию значительно меньше, чем США, разрыв сокращается. По данным американских аналитиков, в 2012 году, когда Си Цзиньпин пришел к власти, расходы Китая на оборону составляли одну шестую часть от расходов США. К 2024 году эта цифра выросла до одной трети, достигнув 317,6 млрд долларов. Ковелл Мейскенс, специалист по истории Китая из Военно-морской аспирантуры университета, финансируемого ВМС США, автор книги о «Третьем фронте», предупреждает: «Отличие от прежних тенденций заключается в том, что Китай сейчас находится в гораздо более сильной позиции, чем раньше. Они пытаются нарастить свои возможности для нанесения ответного удара по Соединенным Штатам. Раньше у них такой возможности не было. В 1960-х годах Китай был очень бедной страной третьего мира. Сейчас, по крайней мере в западной части Тихого океана, Китай — равный нам (США) соперник. Они могут либо сражаться с нами, чтобы победить, либо оставаться на месте».
– Американцы опасаются проигрыша?
– Опасаются, причем сами же заложили основы возможного поражения. Прежде всего, - экономические. Ключевое различие между 2026 и 1964 годами заключается в том, насколько тесно переплетены экономики США и Китая, что теоретически должно было бы снизить риск возникновения конфликта. Но поскольку торговая война привела к тому, что обе стороны стали использовать экспорт жизненно важных товаров, таких как редкоземельные элементы, в качестве аргументов в спорах, политики в Пекине и Вашингтоне работают над тем, чтобы разорвать эти цепочки поставок и уменьшить взаимную зависимость. И вот тут начинаются острые вопросы. Мейскенс удивляется: «Зачем строить автомобильный завод в пещере в 300 милях от любого крупного города? С экономической точки зрения это не имело никакого смысла».
А если это – вовсе не автомобильный завод? Кстати, Иран тоже многие свои производства соорудил в глубине непробиваемых скал.
– Неужели Китай возвращается к маоизму?
– Собственно, он никогда от него и не отказывался, вопрос только в методах реализации его постулатов. Си Цзиньпин ставит во главу угла самодостаточность и величие на мировой арене. Его риторика перекликается с мечтами Мао о превращении Китая в глобальную сверхдержаву. Но нужно создать условия, когда эта мечта может стать реальностью. И эти условия создаются. По данным Стокгольмского международного института исследований проблем мира, импорт вооружений в Китай сократился более чем на 70% в период с 2021 по 2025 год по сравнению с предыдущими пятью годами. Что, Китай перестал нуждаться в оружии? Нет, он значительно увеличил внутренние производственные мощности.
Спустя шесть десятилетий реализуются идеи, лежащие в основе «Третьего фронта». И связано это с геополитической обстановкой. Ковелл Мейскенс констатирует: «Определенно, мы возвращаемся к враждебности. Мы находимся в своего рода холодной войне».