New York Times: Иран сможет расстреливать американские эсминцы как в тире
Будучи в свое время в Эмиратах, узнал – тамошнее население весьма недовольно тем, что Персидский залив именуется «Персидским» – мол, он и арабский тоже. Потому во всех тамошних СМИ пишут просто Залив (Gulf).
Но природа целиком и полностью на стороне Ирана, именно он имеет все возможности уверенно и надолго перекрывать вход в залив, блокируя Ормузский пролив. Течения, судоходные глубины, рельеф и изрезанность береговой линии, наличие множества островов непосредственно у фарватера – всё в пользу персов. Так что с этой точки зрения залив очень даже Персидский.
New York Times подробно разбирает проблемы, которые могут возникнуть с «силовой» проводкой танкеров через пролив – и приходит к неутешительному для Трампа выводу: риски подобной операции вряд ли окупятся вывезенной таким образом нефтью…
Сотни нефтяных танкеров простаивают по обе стороны Ормузского пролива. Иран, в ответ на нападения со стороны США и Израиля, фактически заблокировал его.
В условиях стремительного роста цен на нефть, сотрясающего мировую экономику, президент Трамп пообещал возобновить судоходство «тем или иным способом». Однако, как предупреждают эксперты, без сделки с Ираном или опасной, длительной оккупации полностью восстановить движение в проливе будет сложно. И вот почему.
Пролив узкий и мелководный, что вынуждает корабли подходить на расстояние нескольких миль к гористым берегам Ирана. Такой ландшафт благоприятствует тактике асимметричной войны, при которой Иран использует малогабаритное, широко рассредоточенное и трудноуничтожимое для противника оружие.
«Иранцы много думали о том, как использовать географическое положение в своих интересах», – сказала Кейтлин Талмадж, профессор Массачусетского технологического института, изучающая вопросы безопасности в Персидском заливе.
Хотя оружие может быть относительно небольшим, это позволяет иранцам прятать его в скалах, пещерах и туннелях, а затем размещать на близком расстоянии вдоль береговой линии.
«Сама близость Ирана и ширина пролива делают ситуацию настолько сложной», – сказала Дженнифер Паркер, бывший офицер военно-морского флота, а ныне сотрудник Колледжа национальной безопасности Австралийского национального университета.
Судно, подвергшееся нападению в водном пути, имеет очень мало времени на действия.
«У вас очень мало времени с момента обнаружения, – сказала г-жа Паркер. – Чтобы затем попытаться отреагировать и уничтожить эту ракету или беспилотник, время реагирования, в зависимости от скорости, может составлять всего несколько минут». И ПВО эсминцев вовсе не рассчитана на то, что ракету будут выпускать практически в упор.
Господин Трамп посылал противоречивые сигналы относительно того, как он надеется вновь открыть пролив, в том числе предположив в понедельник, что он мог бы совместно контролировать пролив с верховным лидером Ирана. Но большинство вариантов, рассматриваемых Соединенными Штатами, предполагают использование военных средств.
Первым шагом к открытию пролива военной силой станет попытка лишить Иран возможности атаковать корабли. По данным компании Kpler, занимающейся сбором морских данных, с начала войны в конце февраля было нанесено удары по 17 судам.
Пока что тысячи атак США и Израиля на иранские военные объекты не смогли остановить угрозу. И скорее всего не удастся найти и уничтожить каждое место, где хранится или размещается иранское оружие.
«У них есть много мест, где они могли бы разместить ракетные батареи, – сказал Марк Ф. Канциан, старший советник Центра стратегических и международных исследований и полковник морской пехоты в отставке. – А поскольку ракетные батареи мобильны, их трудно обнаружить и поразить».
Господин Трамп призвал к военно-морскому сопровождению коммерческих танкеров, следующих через пролив. По словам господина Канциана, это стало бы крупной военной операцией.
Это предполагает сопровождение танкеров кораблями. Будут тральщики для обезвреживания любых установленных мин. Конвой должны сопровождать вертолеты и самолеты для перехвата беспилотников и поражения любых ракетных батарей на берегу.
При этом отправка военных кораблей сопряжена с серьезными рисками.
«Системы защиты эсминца разработаны совсем не для ближнего боя в проливе», – сказал Юджин Гольц, доцент кафедры политологии Университета Нотр-Дам. Хотя скорее всего наибольшую угрозу представляют мины.
«Если существует серьезная и достоверная угроза наличия мин, это полностью меняет ситуацию», – сказал Джонатан Шроден, эксперт по нерегулярной войне из CNA, независимого научно-исследовательского института в области обороны. «Ни один флот не захочет размещать свои боевые корабли в акватории, которая потенциально или фактически заминирована».
Операции по разминированию могут занять недели и подвергнуть американских моряков прямой опасности. Медленно передвигающимся группам, проводящим разминирование, в свою очередь потребуется собственная защита, включая воздушное прикрытие.
Морские пехотинцы массово направляются в этот регион, и эксперты считают, что Пентагон может использовать их для проведения наземных операций – таких как проведение рейдов или развертывание систем противовоздушной обороны для морских конвоев.
Учитывая численность собственных сухопутных войск Ирана, морские пехотинцы, возможно, ограничат свои вторжения несколькими небольшими островами в проливе и не предпримут попыток захвата территорий на материковой части Ирана, считают эксперты. Но даже в этом случае огромный риск потерь для Америки может заставить г-на Трампа отказаться от этого варианта.
«Если сухопутные войска будут убиты или взяты в плен, это полностью изменит ситуацию», – сказала г-жа Паркер, бывший офицер военно-морского флота.
Даже при проведении крупной военной операции достаточно одного удара, чтобы вновь подорвать доверие.
В настоящий момент большинство операторов танкеров не рискуют проходить через пролив. По данным S&P Global Market Intelligence, в Персидском заливе, к западу от пролива, находится около 500 танкеров, и большинство из них стоят на месте.
Для возобновления поставок нефти этими судами судовладельцы и страховые компании должны быть убеждены в том, что сопровождение обеспечит достаточную защиту.
Даже при наличии на борту подразделений и проведении масштабной операции по оборонительному сопровождению конвоев, военное сопровождение может обеспечить защиту лишь нескольким судам одновременно. В феврале, до войны, через Ормузский пролив ежедневно проходило около 80 нефтегазовых танкеров.
«Важно убедить судоходные компании и страховые компании в том, что риск достаточно низок, чтобы для них было целесообразно проходить через пролив», – говорит Кевин Роулендс, военно-морской эксперт из Королевского института объединенных служб, исследовательской группы в Лондоне.
Масштабная и сложная операция по сопровождению конвоев также может истощить силы США. Конвои сопровождения могут отвлечь ценные воинские части от воздушной кампании США и Израиля и от защиты других сил в регионе.
А поскольку Иран наносил удары по кораблям как в Персидском заливе, так и в Оманском заливе, судам все равно потребуется защита после прохождения пролива, что станет более длительным процессом для военных сил.
«Я думаю, что пока сохраняется остаточная иранская угроза для пролива, это будет сказываться на судоходстве», – сказала г-жа Талмадж. «Для того чтобы ситуация действительно вернулась к нормальному состоянию, потребуется дипломатическое и политическое решение».