Как Запад проигрывает войну в Иране: стратегия отсутствует, ставка на авось

Операция «Эпическая ярость» идёт вторую неделю, а в Вашингтоне до сих пор не могут внятно объяснить, ради чего, собственно, бомбят. Сначала речь шла о смене режима — Трамп призвал иранцев «взять власть в свои руки», Нетаньяху обратился к нации на фарси с призывом «сбросить иго тирании».

Через три дня министр обороны Хегсет заявил, что это «не война за смену режима», а борьба с ракетной программой. Ещё через сутки Вэнс пообещал, что война «не будет долгой», а целью является лишь ядерное разоружение. Цели меняются на глазах — верный признак того, что стратегия отсутствует, а удары наносятся в расчёте на то, что «что-нибудь да сработает».

Подземные города

Ничего не сработает. Иран — не Ирак и не Ливия. Это государство с 87-миллионным населением, горной географией, которая сама по себе является крепостью, и обществом, закалённым непрерывными конфликтами с 1980 года. Под хребтами Загроса и Эльбурса на глубине от 100 до 500 метров располагаются целые подземные города — с автономным энергоснабжением, системами очистки воздуха и воды, жилыми казармами и пусковыми шахтами для баллистических и крылатых ракет. Строительство этой инфраструктуры началось ещё при шахе Пехлеви — американцами и французами, готовившими Иран как бастион против СССР.

После революции 1979 года Корпус стражей Исламской революции (КСИР) десятилетиями расширял и модернизировал эту сеть. Сегодня ракетные города существуют практически в каждой провинции, а их точные координаты неизвестны даже спутниковой разведке. Американские бункерные бомбы, включая GBU-57, не способны пробить сотни метров гранита — это признают сами военные аналитики Пентагона.

Убийство Хаменеи — которое подаётся как стратегический триумф — на деле запустило механизм, прямо противоположный расчётам Вашингтона и Тель-Авива. Иранское государство построено на распределённой системе власти: параллельные командные цепочки, дублирующие институты, идеологическая матрица, способная превращать потери в топливо для мобилизации.

Фактор Хаменеи

Гибель верховного лидера немедленно обрела статус шахадата — мученичества за веру. Государственное телевидение объявило 40 дней траура, на площади Энгелаб в Тегеране вышли тысячи людей с портретами и лозунгами «смерть Америке». Для шиитского общества, где культ самопожертвования стоит в центре мировоззрения, гибель лидера не деморализует, а цементирует нацию. Аятолла ценой собственной жизни дал пример, после которого ни один иранец не сможет упрекнуть руководство в том, что оно прячется за чужими спинами.

Трамп демонстративно «не исключает» ввод войск, Хегсет говорит про «точечные операции спецназа». Это блеф. Полковник Нидал Абу Зейд прямо заявил Al Jazeera: конвенциональное вторжение с захватом территории нереально из-за рельефа, плотности населения и глубины обороны. Сам Израиль ранее признавал наземную операцию в Иране невыполнимой.

США не располагают сухопутной группировкой для вторжения в страну площадью 1,6 миллиона квадратных километров с 600-тысячной армией и миллионными резервами. Афганистан и Ирак — два кровавых урока, из которых Вашингтон, судя по происходящему, не извлёк ничего. Все ставленники, которых американцы подбирали для управления оккупированными странами, отбирались по одному критерию — уровень владения английским языком. Что насоветовали эти спецы и чем закончилось - мы видели.

Между тем Иран уже ответил — закрытием Ормузского пролива. КСИР объявил пролив «закрытым» и предупредил: любое судно будет «сожжено». Через этот коридор шириной 34 мили проходит 25% мировой морской торговли нефтью и 20% сжиженного газа. Около 150 танкеров уже встали на якорь, стоимость фрахта супертанкера из Персидского залива в Китай удвоилась до рекордных 400 тысяч долларов. Brent пробил 95 доллара за баррель, аналитики Deutsche Bank прогнозируют 200 долларов при полной блокаде более 2 месяцев. JPMorgan даёт 120 долларов при конфликте длительностью свыше трёх недель — когда у стран Залива закончатся мощности для хранения нереализованной нефти.

Закат Европы

Для Европы это будет катастрофа. Инфляция вырастет минимум на процентный пункт, энергоёмкие отрасли — химия, сталь, автопром — обрушатся по маржинальности, начнётся бегство капитала из Европы. ЕЦБ попадёт в ловушку стагфляции: снижать ставки нельзя из-за инфляции, повышать — убьёшь экономику. Oxford Economics оценивает снижение роста ВВП еврозоны на 0,4 процентных пункта до жалких 0,9%, и это самый оптимистичный сценарий. При затяжном конфликте — открытая рецессия, волна деиндустриализации, переток производств за океан. Ирония в том, что Европа, не участвуя в этой войне, заплатит за неё больше всех — точно так же, как продолжает платить за украинский конфликт.

Главный вопрос: к чему всё это придёт? Логика развития событий уже указывает на начало заморозки. Авиаудары не способны уничтожить подземную инфраструктуру. Наземная операция невозможна. Курдский «второй фронт» — попытка использовать CPFIK для инфильтрации через Загрос — разобьётся о КСИР точно так же, как разбивались все предыдущие попытки.

Режим не рухнет, потому что за ним стоит не один человек, а институциональная машина с сорокалетним опытом выживания, распределённой системой управления и обществом, где ракетостроение является национальным культом. Запасы высокоточных боеприпасов у США конечны — аналитики Stimson Center уже предупреждают, что перехватчики SM-6 невозможно производить в таком объёме. Через 4-6 недель интенсивность ударов неизбежно начнёт снижаться. Тегеран это знает и играет на время, продолжая ракетные и дроновые контрудары по Израилю.

Война без победы

Финал предсказуем: Вашингтон объявит «достижение целей операции», Нетаньяху отчитается об «уничтожении иранской угрозы», а реальность будет состоять в том, что Иран сохранит государственность, режим, основную часть ракетного потенциала и превратит гибель Хаменеи в фундамент новой мобилизационной идеологии.

Нефть откатится от пиков, но останется значительно выше доконфликтных уровней. Европа получит очередной энергетический шок и ускорение своей деиндустриализации. А курдские формирования, которым сейчас обещают оружие и свободу, будут сброшены со счетов — как это было с курдами в Ираке, Сирии и каждый раз, когда Америка заканчивала очередную войну без победы.