Неожиданные плюсы и новые вызовы: что ждет россиян на следующей неделе

Вопрос переформатирования операции в Иране На Ближнем Востоке продолжаются боевые действия – США и Израиль наносят координированные удары по иранской военной, ракетной и частично ядерной инфраструктуре. Тегеран отвечает атаками по американским базам, объектам в Персидском заливе и Израиле. Перспективы крупной сухопутной операции США на иранской территории в ближайшее время оцениваются большинством военных аналитиков как низкие: даже в публичных заявлениях американское руководство подчеркивает нежелание вводить войска в Иран, ограничиваясь авиацией, флотом и спецподразделениями. Полноценное вторжение потребовало бы сотен тысяч военнослужащих, развертывания масштабной логистики и готовности к многолетней кампании в большой, гористой стране с мотивированными силами КСИР – по последствиям это превзошло бы Ирак и Афганистан. Тем не менее военные эксперты допускают ввод ограниченного контингента. «Конфликт затягивается, хотя наземной операции, я думаю, не будет. Нет у США на это столько сил, и Трампа в этом народ не поддержит. Америка будет и дальше атаковать ракетами, и Иран в очень затруднительно положении: что бы ни писали о том, что у США заканчиваются ракеты, страны НАТО обладают огромным военным потенциалом. Только и персы – не арабы. Они будут сражаться до последнего. Искусственный интеллект, который разрабатывал стратегию этой войны, не учел главного – упорства народа после того, как их лидера убили. В целом я думаю, при затяжном конфликте на Ближнем Востоке в этом году кто-то впервые после Второй мировой войны применит ядерное оружие. Это может быть Пакистан, Израиль (они говорят: «У нас ядерной бомбы нет, но если надо будет – она появится»), Франция или США», – рассуждает военный эксперт, лидер Общероссийской общественной организации «Российский Союз ветеранов Афганистана» Франц Клинцевич. Переговорный трек Переговорный трек по Украине на фоне конфликта на Ближнем Востоке осложнился. Несколько раундов контактов между Украиной, Россией и США прошли в январе – феврале в ОАЭ и Женеве, а на начало марта планировался новый раунд, который Киев по‑прежнему считает возможным, несмотря на горячую фазу войны США и Изралия против Ирана. Изначально планировалось, что формат будет трехсторонним: США вновь выступят главным посредником. «Переключение внимания на Ближний Восток понятно: помимо фактора новизны, происходит давление на мировую экономику из-за цен на нефть. Становится понятно, что США складывают новый миропорядок, но пока не столкнулись с серьезным сопротивлением: мировая общественность отреагировала на ситуацию в Иране даже спокойнее, чем на войну в Ираке в 2023 году. Поэтому переговоры и вопросы международного права в принципе отходят на второй планы. С точки зрения интересов России, ситуация выгодная. Самое очевидное: сейчас очень сложно будет закатать Россию в асфальт санкциями, поскольку цена на нефть резко выросли, и мы практически преодолели бюджетный дефицит. Я почти убежден, что давление США на Украину тоже усилится. Мы уже видим заявление Трампа, что именно Украина тормозит переговорный процесс: он явно пытается прекратить конфликт к лету. Поэтому он будет давить на Киев, чтобы тот пошел на переговоры, и, возможно, сможет его продавить. Поэтому в этом вопросе сейчас тоже не нужна спешка. Во всем конфликте на Ближнем Востоке надо различать рациональное и эмоциональное. Я уверен, что переговорный процесс продолжится и завершится позитивно после давления на Украину, но осадок останется неприятным: пользоваться посредничеством президента Трампа до конфликта на Ближнем Востоке это одно, и совсем другое – после. России будет неприятно наступать на горло собственной песне о борьбе с мировым империализмом», – отмечает философ и политолог Борис Межуев. Нефть и Россия Нефть после начала конфликта стала одним из главных ньюсмейкеров. За последние дни она резко подорожала: фьючерсы Brent и WTI росли на 7–10% в день, Brent поднималась в район 80–85 долларов за баррель и кратко пробивала выше 82 долларов, что стало максимумом примерно за полтора года. Рынок закладывает в цены риск блокировки или серьезных перебоев в проливе Ормуз, через который проходит значительная часть мирового экспорта нефти и СПГ, а также повреждения инфраструктуры в Иране, Катаре и других государствах залива. «В ближайшее время мы можем видеть цены в диапазоне $85–89 за баррель. Нефть с Ближнего Востока перестала поступать на мировой рынок, а из России нефть отгружать сложно из-за нехватки танкеров. В этом отношении у Китая есть преимущество: он от нас нефть получает либо по трубе, либо в цистерне по железной дороге. А вот на Малайзию уже танкеров может не хватить. Но для России это хорошо, это рост нефтегазовых доходов. Кроме того, спрос сейчас будет расти в связи с весенними полевыми работами в азиатских странах, так что мы еще и дисконт сможем сокращать», – рассказывает промышленный эксперт, кандидат экономических наук Леонид Хазанов. Изображение сгенерировано с помощью ИИ / Маргарита Неклюдова