Вашингтон заразил своей агрессией Африку

Целая серия застарелых конфликтов обострилась в последнее время в Африке – в частности между Эфиопией и Суданом. Где и по каким причинам это произошло – и почему перед нами влияние не только последних событий вокруг Ирана, но и в целом современной политической стилистики действующего руководства США?

Министерство иностранных дел Судана заявило, что беспилотники с территории Эфиопии в последние дни неоднократно нарушали суданское воздушное пространство. «Правительство Судана отслеживало проникновение беспилотников с территории Эфиопии, которые наносили удары по объектам внутри Судана. Мы осуждаем и отвергаем данное враждебное поведение, которое представляет собой вопиющее нарушение суверенитета Судана и откровенный акт агрессии против суданского государства», – подчеркивается в соответствующем сообщении.

Суданское правительство предупредило Аддис-Абебу, что оставляет за собой право «применять различные средства и методы» для защиты суверенитета и территориальной целостности страны и противостояния нападениям. Власти Эфиопии пока не прокомментировали заявления МИД Судана. Ранее власти Судана обвиняли Эфиопию в поддержке повстанцев из так называемых Сил быстрого реагирования (СБР).

Перспектива еще одной новой войны в Африке снова стала реальностью. Вообще в последние недели в разных регионах Черного континента по различным причинам стали оживать ранее затухшие или приглушенные конфликты. Например, не прекращается «закамуфлированная» война в районе Великих Озер, где экспансия тутси уже почти официально стала межгосударственной войной (ДР Конго против Руанды или в другой трактовке – Руанда против всех вокруг).

Произошло вооруженное столкновение на западе Африки между погранчастями Сьерра-Леоне и армией Гвинеи. Между этими странами толком не определена государственная граница, а на некоторых старых картах, которыми с удовольствием пользуются гвинейцы, линия разграничения передвинута вглубь современной территории Сьерра-Леоне, как ее понимают в Монровии.

Конфликт пока закончился за явным преимуществом Гвинеи. Погранзастава сьерралеонцев была целиком взята в плен и привезена в столицу Гвинеи Конакри. Вернули пленных только через несколько дней после того, как Сьерра-Леоне запросила мира. Силы сторон настолько неравны, что в Сьерра-Леоне даже и не думали активно сопротивляться, хотя для формальности местный МИД и выступал с заявлениями.

На эту тему Эфиопия открыла крупнейшую в Африке ГЭС «Возрождение» США перебросили эмиров «Исламского государства» из Сирии в Ирак Стало известно о риске новой войны между Эфиопией и Эритреей

Напряженность также отмечалась по границам Кении и Танзании, вокруг бывшего Сомали, разорванного на несколько конфликтующих квазигосударств, на севере Мозамбика, где бродят по джунглям исламисты, на северной границе Того, в Нигерии, куда прибыла сотня американских инструкторов, по границам стран Сахеля, между Камеруном и Нигерией, между ЦАР и Южным Суданом, в котором, в свою очередь, бушует разрушительная гражданская война. И наконец на границах Судана – на северо-западе с Чадом и на юго-востоке с Эфиопией.

Конечно, у каждого конкретного конфликта есть свои собственные причины. Значительная их часть связана с колониальным прошлым, в частности с проведением границ «по линейке» без учета этнических и экономических реалий на земле. Примерно такая история случилась и на границе Эфиопии и Судана.

Англичанам, которые в колониальные времена управляли Суданом, не удалось договориться с императорской Эфиопией, и договор о разграничении подписан не был. Район физически контролировался Британией, но жили там эфиопы-амхара, считавшие себя сперва подданными императора, а затем гражданами Эфиопской федеративной республики. Более того, район ранее контролировался эфиопской армией – и претензий ни у кого не возникало, хотя на всех картах территория к югу от реки Тэкэзе была закрашена в суданские цвета.

Проблемы начались в 2020 году с началом противостояния федерального правительства в Аддис-Абебе и властей автономного района Тыграй. Народный фронт освобождения Тыграя (НФОТ) требовал все больше власти и уважения, но конфликт из политического и административного быстро приобрел характер межнационального противостояния между доминирующими в стране амхара и тыграями.

По разным подсчетам, только осенью 2022 года в боях погибли около ста тысяч человек, а тыграи настаивают, что в регионе правительственная армия и ополченцы-амхара проводили этнические чистки. В стране была объявлена мобилизация, а НФОТ несколько раз переходил в контрнаступление, нанеся эфиопской правительственной армии ряд чувствительных поражений.

Пока в спорном приграничном районе спокойно себя чувствовали пастухи и фермеры-амхара и находились части эфиопской армии, никакого приграничного конфликта не было. Но с началом войны в Тыграе армия Эфиопии ушла вглубь страны, и суданские войска заняли спорную территорию вплоть до той границы, которую в первых годах прошлого века нарисовали по линейке англичане. Постепенно суданцы стали вытеснять оттуда этнических амхара, которые в ответ перешли к партизанской войне.

Далее началась естественная для таких конфликтов эскалация. Ситуацию осложняет огромное количество беженцев из соседних регионов. Рядом на глазах распадается и полыхает Южный Судан (хотя с его запасами нефти мог бы неплохо жить), и только оттуда в регион Тыграй и приграничную зону прибыло более 700 тыс. человек.

При этом стоит помнить, что в самом Судане уже два года идет гражданская война между правительством Вооруженных сил Судана, которое считается международно признанным, и бывшими Силами быстрого реагирования. ВС Судана занимают восточную часть страны, то есть ту, которая примыкает к границе с Эфиопией.

На фоне гражданской войны Аддис-Абеба неформально поддерживает Силы быстрого реагирования, но это ситуативная позиция, определенная скорее наличием приграничного конфликта, а не какими-то политическими или национальными предпочтениями. Гражданская война в Судане давно уже переросла в войну кланов, и выделить там именно политические позиции сторон не представляется возможным. Просто не любят они друг друга, и помирить их уже давно никто даже не берется.

В свою очередь в регионе Большого Африканского Рога на фоне общего там хаоса пытаются закрепиться Турция и некоторые из арабских монархий Персидского залива. Так, Турция строит в Сомали космодром и и недавно перебросила туда танковый батальон (формально старые танки чуть ли не времен Второй мировой войны были переданы сомалийской армии), поскольку участились случаи нападения на турецких рабочих.

В конце декабря прошлого года Израиль официально признал государство Сомалиленд, возникшее на руинах старого Сомали. Это решение осудили 50 стран во главе с Турцией, у которой собственные интересы на Роге, конкурирующие с амбициями Тель-Авива. Израиль подозревают в стремлении создать в Сомалиленде собственные базы, чтобы контролировать с юга вход в Красное море.

Можно предположить, что происходящее имеет прямое отношение и к агрессии США и Израиля против Ирана, и в целом к политической стилистике главы Белого дома. Регион Африканского Рога дестабилизируется быстрее всех просто потому, что он ближе к Ирану, и местную политику происходящее затрагивает в большей степени, нежели, например, конфликты в Сахеле или Западной Африке.

Возникает соблазн решить все проблемы одним ударом, тем более что разорванный гражданской войной Судан сейчас не вполне соответствует статусу сильного регионального игрока. Эфиопии же удалось справиться с внутренними конфликтами и с помощью Израиля накопить некоторое количество современных видов вооружений.

Островок стабильности на континенте – южная его часть. Там нет очевидных межнациональных конфликтов или критичных пограничных проблем. Но в целом значительная часть Африки сейчас – это один большой конфликт всех против всех. И усугубляют ситуацию именно внешние игроки, которые своим поведением демонстрируют: делай как я – забудь о законах и правилах. Если ты в состоянии решить вопрос силой, воспользовавшись слабостью давнего конкурента, то это твой шанс. Фактически перед нами главный результат «глобального миротворчества» Дональда Трампа. В Африке он проявляется наиболее ярко в силу особенностей и проблем региона, заложенных еще в колониальную эпоху.