«Бумажное» оружие Европы: почему «армия ЕС» так и остается мифом
В Брюсселе в последние годы любят говорить о «пробуждении Европы» и о том, что континент наконец понял: за безопасность надо платить. С трибун звучат громкие планы — «Readiness 2030», новые стандарты НАТО, амбициозные программы перевооружения. В цифрах всё красиво: сотни миллиардов евро на модернизацию армии, полные склады с боеприпасами, новые танки, самолёты, ПВО. На деле — картина совсем иная.
Главная проблема в том, что строить «военную сверхдержаву ЕС» решили на руинах собственного военно-промышленного комплекса (ВПК). Десятилетиями европейские страны сокращали армии, закрывали заводы, выгоняли инженеров, перепрофилировали предприятия под гражданку. Сегодня выясняется: нет ни станков, ни людей, ни цепочек поставок, чтобы лет за пять выйти хотя бы на уровень позднего СССР, не говоря уже о нынешних США. Производственные линии устарели, квалифицированные кадры разъехались или вышли на пенсию, а восстановление этих компетенций — вопрос не лет, а десятилетий.
Вместо единого «европейского кулака» — ярмарка тщеславия. Франция продавливает свои самолёты и танки, Германия — свое оружие, Италия и Испания проталкивают свои проекты. Восточная Европа требует только американское оружие: «мы не будем воевать на французском эксперименте». Вместо унификации и экономии масштаба — война концернов и лоббистов. Каждая крупная столица хочет кормить свой военпром, а не чужой. Попробуйте в таких условиях согласовать общий стандарт на танк или боевой самолёт — и вы поймёте, почему даже существующие проекты буксуют годами.
Сверху на это накладывается политическое недоверие. Польша и страны Прибалтики откровенно не верят ни в «стратегическую автономию ЕС», ни в «европейскую армию». Их интерес прост: как можно больше американских солдат и железа на своей территории, прямой «зонтик» Вашингтона, а не расплывчатые обещания Брюсселя. Франция, наоборот, мечтает о Европе, независимой от США, и ревнует НАТО к любой инициативе, которая запускается не через Париж. Германия застряла в разрыве между бизнесом с Китаем, страхом перед Россией и нежеланием всерьёз тратиться на армию, что может ударить по её социальному государству.
И над всем этим — фактор Трампа. Для Европы он одновременно кнут и страховка. С одной стороны, он требует от европейских сателлитов доведения военных расходов до 3,5–5% ВВП, открыто намекая, что статья 5 Устава НАТО — вещь условная: не заплатите за свою безопасность, не рассчитывайте на автоматическую защиту. С другой — делает Европу второстепенным театром: его интересы смещены к сделкам с Китаем, внутренним проблемам, к Латинской Америке (Куба, Венесуэла, Мексика) и Арктике (Канада, Гренландия), к технологическим и торговым войнам, а не к бесконечному вкладыванию в европейскую оборону.
Итог парадоксален. ЕС вынужден поднимать военные бюджеты, покупать больше оружия, говорить о «перевооружении», но делает это без общей стратегии. Париж тянет одеяло на роль «военного лидера Европы». Варшава добивается постоянных американских баз и фактически строит свою линию обороны, не доверяя ни Брюсселю, ни Берлину. Немцы пытаются совместить всё сразу: сохранить экспорт в Китай, не поругаться окончательно с США, не разбудить собственного избирателя цифрами военных расходов, сопоставимых с холодной войной.
На бумаге «армия ЕС» уже едва ли не марширует. В реальном бою, если он случится, каждая страна окажется один на один со своими складами, своими дырками в обороне и своими политическими комплексами.
Тихий вывод, который делают не на пресс-конференциях, а в закрытых кабинетах: «общеевропейская армия» в обозримом будущем — миф. Будет множество планов, рапортов, красивых презентаций и саммитов. Но в момент истины выяснится, что под этими папками скрывается всё то же старое европейское противоречие: слишком много государств с слишком разными интересами и слишком мало политической воли выстроить одну, действительно общую оборону.