Исполнилось 37 лет после завершения войны в Афганистане

Как известно, 15 февраля является Днём памяти воинов-интернационалистов – в этот день в 1989 году наши войска покинули Афганистан, тем самым завершив 10-летнюю военную эпопею в этой стране… Я уже публиковал немало материалов об этой до сих пор, по большому счёту, неизвестной войне. Но тема, как говорится, неисчерпанная… На сей раз хочу остановиться на том, как шло вторжение советской армии в Афганистан, которое началось в конце декабря 1979 года, – споры среди военных историков по этому поводу до сих пор идут очень горячие. Мало кто сегодня знает, но самыми главными противниками вторжения в Афганистан были… наши военные! С одной стороны, министр обороны Советского Союза Дмитрий Фёдорович Устинов всячески поддерживал тех своих коллег по Политбюро ЦК КПСС, вроде шефа КГБ Юрия Владимировича Андропова, которые являлись основными лоббистами ввода войск с целью поддержки дружественного коммунистического режима. А с другой – против долго выступал Генеральный штаб в лице его начальника, маршала Николая Васильевича Огаркова… Не плюсы, а сплошные минусы Почему же Огарков проявлял строптивость? Не только потому, что опасался втягивания в длительный военный конфликт – это осознавали и гражданские руководители страны, потому и не решались долго на афганский поход, невзирая на все просьбы официального Кабула. Как рассказал мне на условиях анонимности один бывший подчинённый маршала по Генштабу, Огарков слишком хорошо знал ситуацию с армией. А точнее – все те армейские минусы, которые ставили под сомнение саму целесообразность военной операции. Во-первых, в Афганистан должна была войти армия, которая до того… не воевала целых 35 лет! После Великой Отечественной советские войска принимали участие лишь в небольших конфликтах, вроде событий в Венгрии 1956 года или в Чехословакии 1968 года. Но всё это были лишь скоротечные операции, с очень малым количеством участников, которые практически не оказали никакого влияния на тактику и стратегию Вооружённых сил Советского Союза. В итоге выстраивались целые служебные карьеры, когда люди росли от лейтенанта до генерала при полном отсутствии реального боевого опыта! Мало того, как написал в своих мемуарах ветеран афганской войны подполковник ВДВ Валерий Марченко, в СССР «выросла целая плеяда полковников, генералов, которые за всё время службы не провели ни одного занятия, ни одного учения». То есть появились военачальники, которые даже на серьёзных боевых тренировках никогда не были! Всё это, конечно же, не могло не сказаться на общей боеготовности. Из воспоминаний Марченко: «Советская армия не имела недостатка в качественном вооружении, боевой технике – она была надёжным щитом, охранявшим мирную жизнь граждан СССР. В штабах всех уровней были отработаны планы боевой готовности, учёбы войск, составлены графики проведения учений, стрельб от взвода до военного округа. К документальной части планирования процесса боевой подготовки в советской армии претензий быть не могло – там было всё в образцовом порядке. Вот только реальная боевая подготовка проводилась от случая к случаю. Количество часов, реально отводимых на изучение военных дисциплин, не соответствовало требованиям времени, и качество обучения ухудшилось. Армия сделала упор на хозяйственные и строительные работы в ущерб боевой подготовке».В общем, армия, увы, жила больше показушными показателями, чем настоящей боевой работой. Особенно это касалось подразделений, которые дислоцировались на территории советской Средней Азии, – географически она считалась глубоким тылом, потому что главным направлением военной угрозы считалось западное, со стороны блока НАТО. Именно там, главным образом в группах советских войск в Германии, Чехо­словакии и Венгрии, дислоцировались самые боеспособные воинские соединения. А вот в Средней Азии находились воинские части так называемого кадрированного состава. Грубо говоря, это по сути были лишь номера тех или иных подразделений с минимальным по численности личным составом, который занимался охраной воинских складов, технических боксов и полигонов. Боевое развёртывание частей предполагалось лишь при объявлении военного положения и мобилизации, а пока солдаты и офицеры занимались только караульной службой да бесконечными хозяйственными работами – до полноценной боевой подготовки дело доходило редко. Как мне рассказывал бывший рядовой солдат 860-го мотострелкового полка, дислоцировавшегося в городе Ош (Фергана, Республика Киргизия), он за полтора года службы перед отправкой в Афганистан стрелял лишь перед принятием присяги, а всё остальное время – сплошные наряды, караулы да помощь местным колхозам. Понятно, что двигать такое войско в настоящий боевой поход было, мягко говоря, чревато! Во-вторых, к 70‑м годам был напрочь забыт и бесценный опыт Красной армии и войск НКВД по ликвидации басмаческого движения в Средней Азии 20 – 30‑х годов. А ведь можно было заранее предположить, что именно такой опыт и будет востребован в Афганистане в случае ввода войск. Мало того, вообще толком не отрабатывалась тактика действий в горно-пустынной местности. Как говорят ветераны, единственным полноценным воинским подразделением региона была 105‑я воздушно-десантная дивизия (дислоцировалась в Узбекистане). Она регулярно тренировалась и готовилась к вой­не как раз в сложных условиях Азии – среди её военнослужащих было немало опытных альпинистов и специалистов по выживанию в пустыне. Однако именно в самый канун принятия решения о вводе войск дивизию… расформировали (!). А подразделения дивизии пошли на усиление десантных частей в западных группах войск. На месте остался лишь один десантный полк, на базе которого принялись формировать отдельную 56‑ю десантно-штурмовую бригаду. Но, как потом вспоминал командир бригады полковник Александр Плохих, к моменту начала афганской эпопеи в будущей бригаде практически не осталось опытных военнослужащих срочной службы, а основная часть личного состава состояла из призывников осени 1979 года. И когда грянула боевая тревога, некоторым этим призывникам (ещё до принятия присяги!) срочно пришлось давать звания сержантов – потому что младших командиров практически тоже не было! В общем, картина складывалась очень невесёлая. И Огарков наверняка об этом прекрасно знал… «У Генерального штаба не было плана…» Тем не менее приказ руководства страны надо было выполнять… Как пишут военные историки, когда 12 декабря 1979 года Политбюро ЦК КПСС приняло решение о вторжении в Афганистан, последовал приказ о срочном создании на базе войск Туркестанского военного округа новой 40‑й армии, хотя первые мероприятия по развёртыванию войск начались ещё в канун принятия решения. «В связи с тем, что у Генерального штаба не было плана ввода войск в Афганистан (задача на разработку такого плана ему заранее не ставилась), общая директива на отмобилизование войск не отдавалась. Соединения и части приводились в готовность отдельными распоряжениями после получения соответствующих устных указаний Д.Ф. Устинова», – указывают историки.Таким образом, операция готовилась вовсе не по разработанному тщательному плану, а буквально на ходу, в ручном режиме и одними лишь указаниями министра! Стоит ли после этого удивляться тем проблемам, которые начались после начала боевого развёртывания?! Из запаса призывали тысячи человек, главным образом местных азиатских нацио­нальностей, многие из которых не только уже давно своё отслужили, но вообще плохо говорили и понимали по-русски. Кроме того, вспоминают очевидцы, «ощущалась острая нехватка офицеров, особенно технических специалистов. Не хватало элементарного: палаток, печек, дров; солдаты ночью часто грелись у костров. С «гражданки» брали любые мало-мальски готовые машины, вплоть до самосвалов и такси, на которых даже не успевали закрасить шашечки». Головной болью стала военная техника, которая до того много лет хранилась на складах – спущенные покрышки на автомобилях, разряженные или вообще отсутствующие аккумуляторы, неработающее вооружение на бронетехнике. Поэтому немалую часть техники вместе с личным составом пришлось срочно перегонять из других военных округов. А для общего усиления из Белоруссии прямо в Афганистан на самолётах перебросили целую 103‑ю дивизию ВДВ (вот когда сказалось головотяпство с расформированием 105‑й дивизии!). Словом, командованию и офицерам пришлось немало потрудиться для создания армии. Не случайно очень многие из командиров потом вспоминали эти декабрьские дни 1979 года, как сплошной страшный сон… «Пять тел были изрублены на куски» Тем не менее 40‑я армия в составе трёх дивизий и двух отдельных полков была сформирована в самые сжатые сроки, после чего вошла на Афганскую землю. Не буду описывать сам этот поход с многочисленными поломками, авариями, нелепой гибелью людей и прочими чрезвычайными происшествиями – об этом можно найти много интересных публикаций в исторической литературе. Скажу только со слов участников событий: всё могло быть гораздо хуже, чем было осуществлено на практике. Нам сильно помогло то обстоятельство, что вошли мы в страну по приглашению самого официального Кабула, поэтому афганская армия почти не сопротивлялась. Кроме того, здешняя антикоммунистическая оппозиция была поначалу в шоке от советского вторжения – серьёзное сопротивление со стороны басмачей встретил лишь 860‑й полк, который шёл из Ферганы в Афганистан по очень сложному маршруту через горы Памира. И вообще, поначалу наше высшее руководство не предполагало участия армии в реальных боевых действиях. По плану, 40‑я армия должна была стать сдерживающим фактором для мусульманской оппозиции – мол, сам факт присутствия наших войск заставит оппозицию сложить оружие, а режим только укрепится. После чего через пару-тройку месяцев армия должна была вернутся в Союз.Однако ситуация в Афганистане ничуть не улучшилась, и даже наоборот – в Кабуле вспыхнул вооружённый мятеж, басмачи стали нападать не только на афганские воинские части, но и на советских солдат. И тогда Политбюро приняло решение о пребывании наших войск на Афганской земле на неопределённый срок. Вот так страна втянулась в затяжной военный конфликт, вызвавший поначалу настоящий шок, и не только у рядовых бойцов… Характерный пример. В конце марта-начале февраля 1980 года бойцы 103‑й дивизии ВДВ провели свою первую боевую операцию в афганской провинции Кунар. В ходе операции десантники понесли серьёзные потери. Из воспоминаний участника операции Валерия Марченко: «Маршал Советского Союза Соколов приказал мне с группой сопровождения снять с брони тела убитых бойцов и выложить на бетонку. Мы выложили в ряд 35 тел раздетых, в пыли и грязи, солдат. У многих из них были вспороты животы, обезображены лица. Пять тел были изрублены на куски. Человек пятнадцать раненых солдат в окровавленных бинтах и в полной прострации, поддерживая друг друга, стояли рядом с погибшими товарищами… Маршал Советского Союза Соколов смотрел на страшную правду войны – результат утверждённой им операции. Военачальник, да и все мы находились в психологическом ступоре…» Понадобилось время, чтобы солдаты привыкли к тому, что на войне убивают… …Я бы не хотел, чтобы кто-то проводил какие-то аналогии с теми уже давними событиями. Я просто хочу обратить внимание на то, что любая акция по военному вторжению требует самого серьёзного отношения и подготовки – со стороны как политического, так и военного руководства. А самое главное – армия, невзирая на её месторасположение, всегда должна находиться в боевой форме. Иначе любая война всегда будет нежданной-негаданной, как снег на голову – со всеми вытекающими печальными последствиями.Ранее на сайте pravda-nn.ru рассказывалось, как война в Афганистане повлияла на судьбу СССР.