Офицер отряда "Гребенской" рассказал о тактике заградительных отрядов ВСУ
За окном видавшей виды "буханки" - унылый зимний пейзаж. Ровное урчание мотора, тепло от печки и мерное подрагивание на колдобинах, что когда-то называлось дорогой, усыпляют. Глаза слипаются. Внезапный лай собаки, резкий и деловитый, прорезает эту дремотную пелену.
"Встречайте землячков", - кричит часовому через стекло водитель, и машина медленно въезжает во двор пункта временной дислокации отдельного казачьего разведывательного отряда "Гребенской".
Не узнаю базу. За те полгода, что мы не виделись, здесь все круто изменилось. На парковке нет машин, часть маскировочных сетей уже снята, да и вообще как-то пусто кругом.
- Вы вовремя. Фронт движется вперед, и мы, соответственно, тоже. Луганщину освободили, теперь очередь за ДНР. Идем на запад. Куда - не спрашивай. Сказать не имею права, но ответственно, как комиссар комиссару (такая у офицера шутливая приговорка), заявляю: скучать на новых рубежах не придется, - говорит командир отряда Андрей Белов, в прошлом - майор внутренних войск, выпускник знаменитой "Кировки" - Орджоникидзевского высшего военно-командного училища ВВ МВД СССР имени Кирова.
Наша газета уже не раз писала про отряд, входящий в состав казачьей бригады "Терек" добровольческого корпуса ВС РФ, и рассказывала о боевой работе казаков в Соледаре и на других направлениях.
Сейчас на ПВД тихо и пусто. Убраны щиты с детскими письмами, никто в спортзале не тягает самодельную штангу, где вместо обычных "блинчиков" используются 82-мм минометные мины от "Василька". Зато на виду - зеленые деревянные ящики, которые куда-то выносят бойцы.
В дальнем углу небольшого помещения стоит длинный стол с зеленой скатертью. За ним, пригнув настольную лампу так, чтобы она не светила в глаза, сидит офицер в краповом берете и заполняет документы. Прекратив писать, он поднимает голову и пристально смотрит в мое лицо. Взгляд внимательный, но доброжелательный.
- Будем знакомы, начальник штаба Сергей Викторович. Мы, кажется, где-то встречались, - говорит спецназовец и так сжимает руку, что кажется, вот-вот затрещат кости. Не похоже, что он занимается только штабной работой.
- Вы сейчас меня без куска хлеба оставите. Так ладонь сжали, как теперь писать буду, - отшучиваюсь я и спрашиваю: "Вы часом суп из "Сникерсов" не готовили?"- Вот так встреча. Земляки. Как в "Свадьбе в Малиновке", - смеется обладатель крапового берета.
Для понимания. Суп из "Сникерсов" - это уникальное блюдо из рациона спецназа времен чеченской кампании и пароль. Как известно, в горах каждый грамм экипировки на счету, и потому бойцы, да и боевики, перед выходом в горы вместо стандартных сухпайков забивали вещмешки шоколадными батончиками. Они мало места занимают и калорийны. На привале батончик заливали водой или закидывали снегом, а потом растапливали в котелке. Получался горячий и сладкий кисель, который и прозвали "супом из "Сникерсов". Все лучше, чем глюкозу по венам гонять.
- Боевое крещение принял, когда еще учился в "Кировке", - говорит, заваривая чай, офицер. - После выпуска, уже старшим лейтенантом, участвовал в операции против банды Басаева в Буденновске. Работал снайпером. Затем была контртеррористическая операция на Северном Кавказе. Награды имею - орден Мужества и медаль "За отвагу". После работал в уголовном розыске, а когда вышел на пенсию, то началась специальная военная операция, и, конечно, не смог сидеть дома перед телевизором.
- Почему в добровольцы подались?
- Здесь служат по зову сердца, и, чего таить, - бригада "Терек" в основном сформирована из ребят, которые прошли через горы Кавказа. Нам проще понимать друг друга, а в бою, когда счет идет на секунды, это особенно важно. Конечно, возраст накладывает ограничения - не так быстро и шустро скачешь, но мы шутим: опыт и профессионализм всегда побеждают молодость и задор. Мужикам - за 50, многое повидали, друг друга берегут, заботятся о товарищах. Многие, кстати, воюют целыми семьями. У меня сейчас младший брат на ЛБС.
- А можно ли сравнивать контртеррористическую операцию на Кавказе и специальную военную в Донбассе?
- В Чечне и горах Дагестана - это была война против умелого и жестокого иррегулярного противника. Его козыри - знание местности, мобильность и мины. Мины были везде: на дорогах, в домах, в самых неожиданных местах. Нам приходилось действовать небольшими, самообеспеченными группами, полагаясь на смекалку и взаимовыручку. Бой часто сводился к внезапной встрече и короткой, яростной схватке.
После разгрома банд Гелаева, Басаева, Хаттаба враг действовал только из засад. Мы же работали системно и методично, зачищая территорию, выдавливая боевиков из городов и сел в леса и горы. Их тактика сменилась на диверсионную: засады, теракты, минирование. Наша - на создание сети опорных пунктов и проведение спецопераций на основе разведданных. Точные удары с воздуха по выявленным целям стали нормой.
То, что происходит сейчас на СВО, - это боевые действия принципиально иного масштаба и характера. Это не стрелковый бой с бандформированием, а противостояние с регулярной, хорошо оснащенной армией.
Изменилось все. Теперь невидимый глаз БПЛА видит за десятки километров, а артиллерийский или ракетный удар может накрыть с расстояния, которое в Чечне казалось тылом. Поле боя опутано средствами радиоэлектронной борьбы.
Сегодня успех решает комплекс: разведка дронами, мгновенное целеуказание, подавление связи противника и точечное огневое поражение с помощью беспилотников. Роль спецназа тоже трансформировалась - теперь это ударный кулак в глубоком тылу врага, борьба за его ключевые узлы и линии снабжения. Специальная военная операция - это война технологий, где от каждого бойца требуется не только отвага, но и умение быть частью сложной, высокотехнологичной системы. И каждый штурмовик теперь - это универсальный солдат. Он сапер, пулеметчик, гранатометчик, медик, радист, снайпер, механик-водитель...
Из-за того, что дроны практически постоянно висят над полем боя, возникло такое понятие - "серая зона". Так называют территорию, которую никто не контролирует постоянно. В зависимости от рельефа местности и городской застройки расстояние между нашими позициями и укреплениями противника может достигать 30 километров, то есть чтобы добраться до врага, нам нужно преодолеть под огнем эту "серую зону". И вот здесь срабатывает тактика спецназа - малыми группами осторожно подбираемся к окопам, накапливаемся и потом - ошеломляющий штурм с разных сторон. Каждый солдат знает свой маневр.
- Как боретесь с дронами? Теперь у врага есть БПЛА самолетного типа, тяжелые гексакоптеры-бомбардировщики "Баба-Яга", как мухи жужжат FPV-дроны.
- Высотные БПЛА-разведчики - это хлеб расчетов ПВО. У нас из пассивной защиты от дронов-камикадзе применяются комплексы РЭБ и специальные, похожие на рыбацкие неводы, сети, которые растягиваются на опасных направлениях. Если FPV-дрон туда попадает, то, как муха, запутывается.
И, конечно, очень эффективны гладкоствольные карабины и охотничьи ружья. Картечь и дробь не оставляют беспилотникам шансов на дистанции в 30 метров. Однако есть один нюанс - постоянно необходимо тренироваться, и потому на стрельбище стоит такая канонада, что кажется, штурм Берлина идет. Инструкторы по стендовой стрельбе помогают - они приезжают с машинками для запуска тарелочек. Патронов не жалеем - главное, научить бойца метко стрелять не целясь, а навскидку.
- Как оцениваете противника?
- Недооценивать врага нельзя - это прописная истина. Украинским националистам помогает НАТО. Вооружения у них много. А чтобы фронт не рассыпался, за спинами мобилизованных стоят заградотряды из националистов и иностранных наемников. Только вместо пулеметов у них FPV-дроны, которыми они добивают своих раненых или сдающихся в плен. В каждой роте у них стукачи, которые доносят все в контрразведку. Поэтому условный Микола или Грицько и рад бы поднять руки и сдаться в плен, но пока добредет до наших позиций, его нацисты ликвидируют. При этом боевики к мобилизованным относятся как к людям второго сорта: их бросают в "мясные штурмы", оставляют на позициях без еды и воды. Пленные часто рассказывают, что не ели по несколько дней, а сдаться не могут, так как сразу прилетает дрон. Вот и ждут, когда в блиндаж постучит Россия.
Такое зверское отношение объясняется тем, что украинское командование понимает: мы выполним все цели и задачи СВО. Мы идем вперед. И враг любой ценой пытается продлить свою агонию, пытаясь кровью повязать обычных мобилизованных мужиков. Враг будет разбит. Повторюсь, мы идем вперед. Так что до новых встреч - на новых рубежах.