Народный артист РФ Николай Бурляев 3 августа отмечает свой юбилей — 80-летие. В преддверии этой даты в интервью ТАСС он рассказал, почему решил не переизбираться в Госдуму, на каком этапе находится расследование обстоятельств гибели Михаила Лермонтова, над какими фильмами работает сейчас и каким, по его мнению, должно быть российское кино
— Николай Петрович, хочется начать с философского вопроса. Какие жизненные принципы помогают вам идти вперед?
— Я озвучил их в фильме "Лермонтов" устами своего героя: жить чисто, думать чисто, поступать чисто — это желательные требования к себе. Конечно, человек несовершенен, и я тоже ошибаюсь, но стараюсь жить именно так. Нужно говорить правду без обиняков и иносказаний — не бояться высказывать свое мнение ни о культуре, ни о политике, ни о судьбе Отечества.
— Вы ранее обращались в Следственный комитет РФ с просьбой возобновить расследование обстоятельств гибели Михаила Лермонтова. На каком этапе сейчас находится этот процесс?
— У нас состоялась личная встреча с Александром Бастрыкиным, на которой я изложил ему свое мнение и представил аргументы. Он сказал, что это интересно, и поручил подключить к работе институты криминалистики. Сейчас эта работа продолжается, официального ответа пока нет.
Я убежден, что расследование, проведенное после гибели Лермонтова в 1841 году, было неправедным. Оно проводилось в спешке, с нарушением многих правил и с явными поблажками к виновным. Кроме того, самым вопиющим сигналом к тому, что это было именно убийство, я считаю траекторию пули: согласно материалам, она вошла в тело Лермонтова под углом 40 градусов, хотя дуэль проходила по правилам на ровной местности.
На мой взгляд, это дело не только криминалистов, но и историков. Хотелось бы, чтобы к работе подключились независимые историки, изучили российские и зарубежные архивы. Думаю, необходимо столь же внимательно изучить и обстоятельства гибели Пушкина. На мой взгляд, к устранению обоих пророков России мог быть причастен один и тот же круг русофобски настроенных людей того времени, о которых друг Пушкина, поэт Николай Языков, писал в поэме "К не нашим".
— Вы говорили, что снимаете документальное кино только о людях, которые повлияли на вас. Есть ли еще такие люди, о которых вы хотели бы снять?
— Я никогда не думал, что стану документалистом. Я учился во ВГИКе на режиссера игрового кино, но за последние пять лет снял уже пять документальных фильмов о судьбоносных людях и для России, и для меня лично. Это и фильм "Отменивший войну", и картина к 30-летию международного кинофорума "Золотой витязь", и ленты "Боже! Чувствую приближение Твое" и "Никита" об Андрее Тарковском и Никите Михалкове, которых считаю людьми своей судьбы. Сейчас я делаю исповедальный фильм к своему 80-летию, который будет показан с 3 августа на протяжении четырех дней на телеканале "Культура", в четырех сериях.
Сейчас мне предстоит сделать фильм о практически герое Великой Отечественной войны Алексее Очкине. Я знал его как режиссера "Мосфильма", мы общались, пили чай, но я даже не представлял, какую жизнь он прожил. О нем я хочу снять картину "Лейтенант Огонь" — так его называли.
— Фильмом открытия первого международного фестиваля, посвященного защите животных "Белый Бим", стала картина "Бемби", сценарий которого вы написали. Вы сами часто высказываетесь на тему детского кино, каким, на ваш взгляд, сегодня оно должно быть?
— Сегодня детского кино у нас практически нет. Когда-то была ликвидирована киностудия детских и юношеских фильмов, сейчас ее возродили, но пока я не вижу появления новых значимых картин. На мой взгляд, в этой сфере необходим серьезный контроль.
Не нужно стремиться просто вернуть то, что было в советское время, — нужно делать лучше. Тогда существовало настоящее детское кино, а сегодня детям практически нечего смотреть. Именно поэтому для меня так важен фильм "Бемби". Он вырос из театральной постановки на сцене Государственного академического театра имени Евгения Вахтангова, ради которой я впервые за 55 лет вышел на сцену. Мне кажется, такие истории нужны не только детям, но и взрослым. В Севастополе я видел, как спектакль "Бемби" одинаково внимательно смотрели двухлетний мальчик и столетний ветеран Великой Отечественной войны Николай Лебедев, и оба получали от этой пьесы ощущение бессмертия души.
Сегодня с детьми не говорят серьезно о главном — о жизни и смерти, о вечности и предназначении человека. Вместо этого на экране преобладают насилие, преступность и погоня за зрелищностью. Я убежден, что культура не должна существовать исключительно по законам рынка, где главным критерием становится кассовый успех.
— В начале года вы говорили, что хотели бы инициировать закон об общественном контроле в сфере культуры. На каком этапе сейчас эта работа?
— Пять лет я открыто говорил с трибуны Госдумы о том, что, на мой взгляд, культуру необходимо выводить из исключительно рыночной логики и менять подходы к работе Министерства культуры. Я считаю, что эта государственная структура — одна из важнейших для государства, наравне с Министерством обороны. Если мы потеряем культуру, что будут защищать наши воины? Я надеюсь, что к озвученным мною ранее предложениям вернутся будущие депутаты и доведут это дело до ума.
— Как вам кажется, когда появится кино про СВО, которое сможет стать классикой отечественного кинематографа? Нужно ли для этого ждать окончания специальной военной операции?
— Я не считаю, что нужно ждать. Часто говорят, что сначала должно пройти время, чтобы все осмыслить, но история показывает обратное. Великая Отечественная война началась в июне 1941 года, уже к осени появились первые полнометражные фильмы о войне. За годы войны их были десятки, они поднимали дух народа на борьбу с нацизмом.
Мне кажется, мы запаздываем с таким кино. А великие фильмы, уверен, еще появятся. Их снимут люди, которые сами прошли через эти события, так же как после Великой Отечественной войны это сделали режиссеры Сергей Бондарчук, Григорий Чухрай, Юрий Озеров и другие фронтовики.
— Как сделать такое кино про СВО, чтобы его могли смотреть и дети, и подростки?
— Так же, как его создавали фронтовики после Великой Отечественной войны. Такие фильмы, как "Судьба человека" Сергея Бондарчука, "Баллада о солдате" Григория Чухрая, картины Юрия Озерова, можно и нужно смотреть в любом возрасте. В них нет пошлости — именно такое кино и нужно делать.
Я считаю, что возрастные ограничения стоит снять со всех хороших фильмов. При этом важно, чтобы Министерство культуры следило за тем, какого качества картины выходят на экран, и не допускало появления той пошлости, к которой, на мой взгляд, зрителя уже успели приучить.
— Вы не раз выступали за воссоздание Госкино как органа, который мог бы регулировать отрасль и задавать ориентиры в сфере нравственных ценностей. Как, на ваш взгляд, можно реализовать эту идею?
— Я считаю, что вопрос воссоздания Госкино нужно адресовать не Министерству культуры, а президенту России. Именно глава государства может принять решение о воссоздании самостоятельного органа, который будет отвечать за такую серьезную индустрию, как кинематограф и телевидение. Сегодня, на мой взгляд, отсутствует система профессиональной редактуры — практически некому читать сценарии, работать с авторами и сопровождать проекты.
Поэтому я предлагаю создать орган, который объединит профессионалов, обладающих не только знаниями в области кино, но и пониманием культуры в целом. Он мог бы работать наряду с экспертными советами Министерства культуры, но иметь полномочия давать профессиональную оценку проектам и объяснять, почему тот или иной фильм стоит поддержать, или, наоборот, не рекомендовать к производству.
— Что, на ваш взгляд, должно измениться, чтобы российское кино вновь достигло уровня советского?
— Прежде всего, нужен новый закон о культуре. Я предлагал принять его, но эта инициатива не была реализована. Сегодня действует закон 1992 года, который, на мой взгляд, фактически лишил государство возможности влиять на культуру. Мне кажется, именно поэтому советское и современное российское кино настолько отличаются. Даже в советское время редактура во многом опиралась на нравственные принципы, созвучные христианским заповедям.
Если мы будем следовать традиционным духовно-нравственным ценностям, о которых сегодня говорит государство, тогда появятся новые Тарковские, Бондарчуки и Шукшины. Я рад, что был причастен к продвижению идеи сохранения традиционных духовно-нравственных ценностей, которая впоследствии нашла отражение в президентском указе.
— Вы не стали избираться в новый созыв Госдумы. Есть ли у вас планы оставаться в политике?
— Я всегда считал, что художник должен быть гражданином своей страны. Но сегодня понимаю, что могу принести больше пользы в творчестве. За пять лет в Госдуме мне удалось озвучить многие идеи, однако далеко не все из них получили развитие. Сейчас я понимаю, что стал профессионалом не только как актер, но и как режиссер и драматург, я знаю, как делать кино. Поэтому я счел нужным заниматься творчеством.
Скоро у меня выходит новая книга из 10 моих сценариев. Кроме документального кино, в планах три художественных фильма: два исторических, в том числе о святом и о Суворове, потому что, как бы дерзко это ни звучало, никто, как я, не сделает это кино и не сыграет Суворова, и исповедальная картина, основанная на собственном жизненном опыте.
— Многие артисты, покинувшие Россию после начала специальной военной операции, говорят о желании вернуться. Каким, на ваш взгляд, может быть справедливый механизм их возвращения?
— Это проблема очень актуальна, потому что она коснулась многих семей, родные разделились. Но я считаю, что нужно оставлять человеку возможность для покаяния. Разбойник, который всю жизнь был разбойником и был распят на кресте, покаялся искренне и был принят в Царство Божие. Поэтому я бы не отсекал эту возможность у людей, которые должны осознать свой грех. Искренне ли они каются, будет видно по их поступкам.
— Достаточно ли сегодня государство поддерживает артистов старшего поколения?
— Мне кажется, этой поддержки пока недостаточно. В Москве народные и заслуженные артисты получают городские доплаты, и это важная мера. Но в целом отношение к людям, посвятившим жизнь отечественной культуре, требует большего внимания. Я видел немало выдающихся артистов, которые в последние годы жизни оставались практически без поддержки. Думаю, государству стоит уделять этому вопросу больше внимания.
— Как вы собираетесь отметить свой юбилей? И что бы вы пожелали молодому поколению?
— В нашей семье действует сухой закон. Я всегда считал, что родители должны прежде всего показывать детям личный пример. А молодым людям я бы пожелал то, с чего мы начали наш разговор: жить чисто, думать чисто, поступать чисто. Все мы несовершенны, но важно не переставать бороться со своими недостатками.