В Малоярославец переезжают жители мегаполисов и переселяются иностранцы

Еще вчера 41-тысячный Малоярославец между Москвой и Калугой был "классикой" облика малого города - городом-селом почти без тротуаров, зато с урнами в центре в виде пушек 1812 года и железной дорогой. Сегодня город лидирует в округе по числу мини-заводов по производству тротуарной плитки и возвращает репутацию места, где охота жить. Город, где в 1812-м началось крушение империи Наполеона, опять одним из первых ощутил на себе качание миграционного маятника эпох. Сюда поехали жить люди из мегаполисов, куда Малоярославец вахтами ездит на работу. Сюда, наконец, возвращаются свои же и переселяются иностранцы. В чем феномен обмена кровью и как качание миграционного маятника оживляет малые города страны, разбирается "РГ".

"Золотой пендель" урбанистики

Шаг от вокзала - и сквер через дорогу встречает зеленью, футуристичными скамейками и экоурнами. Тротуар из асфальта ведет до центра. Там в глаза бросается уже тротуарная плитка у Успенской церкви, Казанского собора и у площади Ленина, а дальше - снова тротуар из асфальта до фабрик.

- А как вы хотели? - встречает полковник запаса Воздушно-космических сил, краевед Александр Исаченко. - Предприятия во многих городах - они, как храмы, держат местную жизнь. Кто тут строил железную дорогу при царях? Те же, кто строил Успенскую церковь и Казанский собор: дед Радищева Афанасий, московские купцы Федотовы да местные благочинные. И сегодня так же. Просто тогда толчок к развитию города дала битва с Наполеоном, а сегодня - "Газпром".

И битву с Наполеоном, повлекшую приток денег в уездный городок, и приход в эти места газовой индустрии Исаченко сравнивает с "золотым пенделем" новой урбанистики. Так, к середине 90-х, когда газовый гигант пришел на местный рынок, Малоярославец хворал всеми родовыми болячками малых поселений - люди уезжали, особенно молодежь; давил дефицит кадров - врачи и учителя подались на заработки в Москву; ветшала инфраструктура, рос дефицит услуг, даже стройматериалы народ и предприятия везли из Румынии и Турции. А газовики-капиталисты, сбывая свой непрофильный актив за 101-й километр, разорвали порочный круг. Построенные для переселения северян-газпромовцев жилые комплексы "Маклинское поле" и "Яблоневый сад" стали точками роста. За вахтовиками с Севера поехали соотечественники из стран СНГ и Прибалтики. И вокруг новых кварталов как грибы после дождя росли гаражи: в 1997 году в городе было до 2000 машин, в 2007-м - 16,5 тысячи. Рост авто в семь раз увеличил тротуаризацию как элемент безопасности и нового стиля жизни.

Тем временем на окраинах города заработали теплицы агрохолдингов, компании по производству металлоконструкций, по оказанию услуг антикоррозийного цинкования владельцам дач и коттеджей, и те самые заводики по изготовлению тротуарной плитки, объемы которой росли, а ее не хватало. Так Малоярославец нащупал тренд спасительных локальных производств, которые дают новые смыслы жизни малым городам и оставляют в прошлом форматы мышления моногородов, заточенных на мегапроизводства. Однако город встал перед выбором пути развития.

Три пейзажа и три технологии

В оживлении "малых родин" экономисты, социологи и культурологи выделяют три технологии их возрождения. Первая - по типу исторического поселения, когда брендом места становится его история. Вторая - по типу разрыва шаблона моногорода, когда градообразующую отрасль, часто депрессивную, дополняют или отодвигают локальные производства. И, наконец, третья, - гибридный формат, который вбирает в себя все или два из направлений. Малоярославец методом проб, креатива и ошибок пошел по гибридному пути.

Тогда Александр Исаченко еще служил в армии, и не исключал, что на пенсию из Малоярославца переберется в Калугу. Но город начал расти и хорошеть, сюда на работу потянулись соседи из Боровска, Балабанова и окрестных деревень.

И как-то незаметно нормой стало то, что городской киноцентр крут и по меркам столиц, новая школа в микрорайоне Маклино (бывшее село) - одна из лучших в России, ее выпускники поступают в престижные вузы Москвы и Петербурга. А в Малоярославец на жительство перебираются люди из Риги, Сургута, Германии. И Исаченко, военный пенсионер, остался. Его старшая дочь окончила Институт атомной энергетики в Обнинске, младшая, золотая медалистка, - вуз в Москве, вышла замуж за турка Халита, работавшего в Малоярославце по контракту, и уехала в Турцию.

Таких семей в Малоярославце немного, но они стали частью городского пейзажа. Так распорядилась вторая волна миграции: вслед за северянами с машинами и скарбом в город только со своими руками и мозгами потянулись строители и инженеры из Турции и Румынии, потом строители и торговцы из Азербайджана и Армении. По окончании контрактов и строек не все уехали. Кто-то начал открывать кафе или работать в них шеф-поварами, кто-то - строить мини-отели или торговать. То есть все примерно, как и в других малых городах, где непривычные поначалу для местных локальные производства постепенно вытянули городки за уши из депрессии и безработицы.

Кто бы, например, слышал, что Окуловка - это город в Новгородской области, если бы не вышедшая на международный рынок зубная паста местной компании, давшая Окуловке достаток и экологичное производство? Или кто бы прокладывал улицы и мостил тротуарную плитку в Малоярославце по технологиям, которые туда привезли румыны и турки? Еще Малоярославец начал прирастать людьми. Правда, пока не за счет числа рождений, а за счет, как шутят местные, "нас, коренных понаехавших".

Так малые города тихо расшатывают стереотип о том, что они периферия и ресурсная база человеческого капитала, как пылесосом, высасываемая мегаполисами из родных мест. Городки, конечно, преимущественно держатся за счет трансфертов от федеральной и региональных столиц, но кое-что начинает меняться. Из мегаполисов люди поехали жить в малые города, что на себе начал ощущать и ворчать Малоярославец. В городе только начали расти рабочие места, люди стали меньше уезжать, а тут - "понаехали".

Все смешалось в доме "коренных понаехавших"

Два брата-айтишника Сергей и Иван Засимовы остались работать в Москве в IT-компании, но с переходом на удаленку вернулись жить домой в Малоярославец.

- Все началось с пандемии, - говорит Сергей, - думали на время перекантуемся у родителей, в Москве тогда жизнь сузилась до размеров арендного жилья, дома больше воли. А присмотрелись: наш город тоже заулыбался кафе и парками, выбор жилья под ипотеку, как по мне, так получше, чем в Москве, - оно малоэтажное в городе или коттеджное в лесу, по ценам ниже московских. Как для нас, так большой город обнулил эти свои преимущества. Да, зарплаты выше, досуг разнообразнее, но мы и остались работать, а ипотеку взяли дома.

Братья Засимовы говорят, что они и раньше понимали, что вернутся в Малоярославец, но все получилось быстрее еще и потому, что их коллеги тоже живут на два города - между Москвой и Коломной, Орехово-Зуево или Протвино. Их личный опыт социологи ВЦИОМ и группы ЦИРКОН называют миграционным маятником, который впервые за последние 40 лет качнулся в пользу не столиц, а малых городов. Еще робко и неустойчиво, но под Малоярославец в новые коттеджные апартаменты "Лесная сказка" и "Звезда" (а еще больше - в "старые" советские дачи) потянулись удаленщики и дачники из Москвы и Калуги. Правда, "коренные понаехавшие" местными воспринимаются легче. Особенно если на вопрос: "Ты насовсем или как?" кивают: "Да". А вот креативный класс из числа "внутренних релокантов" местные не особо жалуют.

"Таких туристов никто не любит, - делится своим мнением в "Лавке пекаря" - популярной в городе точке продажи горячего фермерского хлеба, строгая Антонина Петровна (не захотела называть фамилию). - Как четверг - суббота, так к часу дня в лавке не то что горячих пирожков или курника, просто хлеба нет. Все дачники расхватали. Машинами едут, пирожки и пироги лотками берут, а хлеб и в Москву на обратном пути прихватывают. Мы так не зарабатываем. Вот если утром замешкалась и в лавку не сбегала - сиди без хлеба до понедельника..."

Аргумент о том, что приезжие оставляют деньги в местном бюджете, на женщину производит слабое впечатление. "Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло, - недоверчиво, но соглашается она. - Пусть едут. Я все равно с утра хлеб беру..."

Площадь "Противосидения"

С "Лавкой пекаря" соседствует городская мэрия. Заместитель главы администрации города по ЖКХ, имуществу и комплексному развитию Галина Трофимова наперед знает, о чем будет разговор.

- Я так скажу: к нам едут и от нас уезжают, особенно своя же молодежь: кто учиться, кто работать, а город растет за счет приезжих, - говорит Трофимова. - В основном люди приживаются, но есть жильцы между городами по принципу "второго дома". Не скажу, что он еще влияет на наше развитие. Скорее, мы, города-соседи, привыкаем и присматриваемся к тому, что можем жить в двух местах. Если и есть какие-то нагрузки на транспорт, ретейл или дороги, то запрос на новый образ жизни между городами нами будет обработан. Посмотрим. Другое дело, что тогда логика развития диктует подтягивание истории с налогами. В этом случае города начнут конкурировать за время, которое человек тратит в них. В чем мы, малые поселения, пока проигрываем, так это в комфорте городской среды. Ее развиваем, но никого не удерживаем. Молодежь все равно уедет. У нас, например, едут в Смоленск учиться на стоматолога, в Москву - на айтишника. Не факт, что вернутся.

И все же Трофимова признает, что малые города стараются креативным переселенцам делать конкурентные предложения. В чем-то они отсылают к обновленному пониманию статуса места исторического поселения. Второй год пошел, как Малоярославец обустроил в сердце города площадь "Противосидения". Она воспроизводит ожившую карту сражения 1812 года, когда армия Наполеона в этих местах впервые отступила и бежала. Карта сделана в виде кресел и скамеек, разделенных на русскую и французскую стороны, но предлагает не сражаться, а "противосидеть" и "стрелять глазами" на историю. Стрелять есть куда - вокруг музеи, храмы, рестораны, скамейка Гоголя, уличная сцена, кафе. И все это в атмосфере истории и домашнего тепла юного сада.

Правда, малый город проигрывает в разнообразии сервисов большому, но совокупность малых городов, а у Малоярославца под боком атомград Обнинск, центр старообрядчества Боровск и города поменьше, как показывает опыт, вместе они могут "противосидеть" за нового обывателя, релоканта или туриста. Ведь конкурентное преимущество малого города - размеренная жизнь. Она не для всех. Молодежь предпочитает учебу и карьеру в больших городах, откуда может и не вернуться. В Малоярославце все четче зреет понимание, что городу нужны программы возвращения и механизмы обмена, когда один молодой человек уехал из своего города в соседний, а сосед приехал на место уехавшего. И тогда один город может быть туристическим, другой - IT-центром, третий - образовательным, четвертый - дачным, а за счет коокперации усилий и со временем достижимо разнообразие, которое есть в мегаполисах.

Еще важнее, считает Галина Трофимова, строить механизмы возвращения для 40-50-летних, тех, кто состоялся, но устал от жизни в мегаполисе. И тут для малого триумвирата - Боровск - Малоярославец - Обнинск - как воздух нужны хорошие врачи, учителя, социальные работники. Они как раз и едут на местные дачи и в частные дома на окраинах, которые стали для них "вторыми" местами жизни.

Когда второй дом - первый

На встречу строитель 38-летний Нодир Рахимов, отец 12 детей, пришел из роддома, потом он поедет в Калугу - оформлять новый статус жены - мать-героиня. Его жена Замира родила дочь. Теперь в семье малоярославцев Рахимовых семь девочек и пять мальчиков. На вопрос, с кем остались 11 детей, пока мама в роддоме, а отец работает координатором городской программы "Инициативное бюджетирование" и победил в конкурсе на реконструкцию улицы, на которой живет, он с ходу сражает ответом.

"Старший сын в строительном колледже в Обнинске, девочки постарше в музыкальной школе, средние мальчишки - кто на плавании, кто на борьбе, а с малышами - пока мои мать и отец, я их перевез из Таджикистана несколько лет назад", - скороговоркой отвечает Нодир.

Он говорит на таком чистом русском, что вопрос срывается сам собой - откуда?

- Я же малоярославец, русский таджик, - смеется Нодир. - Да, мой второй дом - русский - стал первым. А язык... я книгу "Астрология" читал, когда в 16 лет попал в Россию, газеты, потом - Библию, ее уже когда сидел в поганой яме у бандитов. Там других книг не было.

Тогда 17-летний Рахимов вез родителям свою первую тысячу долларов, заработанную в России. Ехал на поезде, чтобы сэкономить, деньги вшил в старую куртку, чем их и спас. Говорит, что пока в поганой яме читал Библию на русском, выход нашелся "сам не знаю откуда": он предложил рэкетирам позвонить его брату, а тот привезет 300 долларов, хотя знал: в семье нет ни копейки. Брат приехал. Нодир успел ему передать выкуп. Вскоре, побыв дома, братья снова были каждый на своей стройке - между Обнинском и Малоярославцем. И опять рэкет: такие же мигранты, но из других стран, заставляли "делиться по-братски".

"Я метелился с этими двумя "братьями" так, что думал: "Убью - сяду", - вспоминает Нодир. - Потом ждал, что за мной придет милиция-полиция, те двое хвастались связями. Я собрался в Таджикистан, иду по Обнинску, прощаюсь с Россией, и вижу - Замира. Сразу сделал предложение. У нас так. Она из Узбекистана - с татарскими, русскими и узбекскими корнями... Ну и вот, у нас 12 детей, свой дом на окраине Малоярославца, недалеко живут мои родители, в Обнинске - ее. Как-то так..."

Нодир Рахимов умалчивает о том, как стал героем своей улицы Обнинской. У нее не было ни дороги как таковой, ни тротуаров тем более. Теперь - асфальт и тротуары с двух сторон за счет участия жителей улицы в программе "Инициативное бюджетирование". В нее мало кто верил, особенно пенсионеры и "дачники" - жители из Москвы и Калуги, у которых есть еще одно жилье, и вкладываться во второе, еще и в дорогу к нему, - риск. Тем более условия софинансирования диктовали конкурс (кто больше даст) и выделение доли средств не менее 10% от жильцов, только тогда можно получить средства из бюджетов муниципалитета и области - 90%.

- Чем проще я объяснял, что люди будут контролировать все этапы ремонтных работ, - говорит Нодир, - тем больше было недоверия. Но люди везде - люди. У кого-то сын-внук-дочь на заработках в Москве, и они знали, что такое софинансирование, передавали деньги. Знают, что могут сюда вернуться. Кому-то я дома-дачи-участки ремонтировал, и мне верили. Так как-то и наскребли.

Опять же в последние годы на окраинах селятся, как правило, представители третьей волны миграции в город - таджики, узбеки, соотечественники из Казахстана и Киргизии. Они как раз охотно вступают в программу софинансирования, потому как новая волна переселенцев - одни из виновников бума частного строительства в городе. Так, если в России, по данным Росреестра, до 59% жилья, построенного в 2025 году, - частные дома, то в Малоярославце - до 70%.

- Без частных домов не бывает малых городов, но делать ставку только на частное строительство или развитие туристического и событийного бизнеса, что в Малоярославце, как в историческом поселении, казалось бы, органично, все же ошибочно, - считает Галина Трофимова. - Может, туристическая отрасль в Суздале или Териберке могут быть бюджетообразующими, но для многих малых городов стратегия выживания или комфортной жизни в том, что все же надо держать баланс между экономикой эффективности, миграцией, туристической привлекательностью и гражданской созидательностью, или тем, что зовут малой родиной. В новых условиях уже неважно, с какой волной переселенцев мы вместе обустраиваем свой дом.

Так Малоярославец с понаехавшими всея Руси укореняет свой миф, - это место за 101-м километром, где мятежники отбывали ссылку, где Наполеон чудом не попал в плен и где люди, нащупав преимущества локальных производств, малоэтажного и частного обитания "Стратегии пространственного развития России", видят здесь свое будущее.

Справка "РГ"

По данным Росреестра, в 2025 году в стране построено больше частных домов, чем за всю историю, - 63,5 млн квадратных метров. Ввод жилья за 2025 год составил 108 млн квадратных метров.